Если я в России говорю: "правозащитная деятельность", если агитирую вступать в наблюдательные комиссии - у людей лица становятся такие, как будто я их на кладбище позвала.
В разговорах и переписках готовы слушать про все, что угодно, но стоит произнести заветное "нам нужен контроль за местами принудительного содержания, давайте вступать в ОНК" - и все - неловкая пауза.
Культурно чужие - вот кто заключенные для большинства здесь. Путин, в общем-то оказал мне большую услугу, познакомив поближе населением тюрем. С гражданами тюрем - людей с гражданской позицией там предостаточно. Некоторые из них стали моими друзьями. И я умею и хочу их защищать. Поэтому я приняла решение, несмотря на мизерные шансы, все-таки попробовать войти в ОНК Пермского края и подала документы в Общественную Палату.
С Пермского края началась моя правозащита. С одиночной камеры ИК-28 города Березники (название которого федеральная пресса очень долго училась писать без ошибок). С конфликта с администрацией колонии. А вместе с ней и со всей системой ФСИН. Среди местных правозащитников конфликтовать не принято, и со мной не соглашались многие, зато согласился Березниковский суд. В ИК-28 впервые было вынесено решение в пользу осужденного. В мою пользу.
За полгода получилось сделать много. Сократить в 2 раза рабочий день, увеличить зарплаты, добиться наличия нормальных продуктов в магазине колонии, электронной почты. Выправилась вдруг статистика досрочного освобождения. Были отремонтированы общежития.
А потом меня этапировали в другой регион. Перебросили из одной колонии в другую, как мешок, чтобы меньше проблем было. Даже сумки помогли до автозака нести. Проводили, отпраздновали и закрутили гайки. Вернули все, что можно было, рабочий день по 14 часов 6 дней в неделю, например. Мне до сих пор рассказывают освобожденные оттуда девушки, "что было после". И это очень тяжело слушать.
Любить жизнь - вот что, как мне кажется, нужно многим заключенным. Для меня правозащита за решеткой не была рутиной ровно поэтому. Ровно поэтому другие заключенные тоже начинали интересоваться сначала кодексами, а потом и литературой вообще. Когда в ИК-28 я читала лекцию про авангардных поэтов 30-х годов в России девушки впервые не спали на обязательном мероприятии. Мы порушили весь регламент клуба, но все были рады. Даже оперативник, поставленный присутствовать там, заинтересовался. Культурные проекты и образование - это жизненно необходимые для заключенных вещи, это вещи которые сейчас практически отсутствуют. И это надо менять.
"Мы живем под знаком "надзора". Наша повседневная жизнь втиснута в полицейские клетки: они возводятся на городских улицах и на шоссе, вокруг иностранцев и молодежи; снова убеждения объявлены преступлением — меры против наркотиков умножают произвол. Ни у кого из нас нет уверенности в том, что он избежит тюрьмы. И сегодня такой уверенности еще меньше, чем когда- либо". - слова Мишеля Фуко из манифеста, который он зачитал в 1971 году после второй голодовки политзаключенных.
Сегодня, в 2014 году в Российских колониях книги Фуко конфискуют на обысках с пометкой "порнография". В некоторые колонии книги с воли не пропускают вообще.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
